Её счастливая судьба « Зоопарки Животные Фотографии
Перейти к содержанию
 

Её счастливая судьба

Среди сотен замечательных людей, прославивших ХХ век, имена пятерых стоят особняком — на корешках книг, занимающих почетное место на полках всех любителей чтения о природе и путешествиях в экзотические края. В «золотой пятерке», породившей на рубеже 1950-60-х эту разновидность научно-популярной литературы, четверо мужчин и одна женщина. Обладая даром сочетать точность исследователя с писательским мастерством, все пятеро стали пионерами в своей основной деятельности, но всемирное признание получили именно благодаря написанным ими книгам, разошедшимся по свету фантастическими тиражами и повлиявшим на мировоззрение и жизненный выбор тысяч людей. Характерная деталь: все они были выходцами из Европы — и англичанин Джеральд Даррелл, и норвежец Тур Хейердал, и француз Жак-Ив Кусто, и немецкий поляк Бернгард Гржимек. И уроженка Австро-Венгрии Джой Адамсон, которую из-за имени многие считают англичанкой. Она прославилась деятельностью по охране диких животных, хотя, если бы не случай, животный мир мог бы остаться для нее не более чем занимательным жизненным фоном. Впрочем, Его Величество Случай вел эту женщину за руку чуть ли не с самого детства…

КАК РОЖДАЕТСЯ МЕЛОДИЯ, которую до тебя никто не слышал? Это всегда чудо, всегда загадка, которую не суждено разгадать никому из смертных. С человеком проще. Сегодня следствие союза науки и техники, всем нам привычное ультразвуковое исследование позволяет заранее сказать будущим родителям, кого им следует ожидать — мальчика или девочку. А в начале далекого теперь 1910 года жители Австрийской Силезии супруги Гесснеры из городка Троппау могли только гадать, уповая на Всевышнего. Они просили у него сына и потому были разочарованы, когда 20 января миру явилась девочка. Ей дали двойное имя Фридерика-Виктория. Ну и хорошо бы, однако папаше долго казалось, что господь посмеялся над ним. Он упрямо называл дочку Фрицем, обращался с ней, как с мальчиком, и заставлял носить мальчишескую одежду. Как будто это могло что-нибудь изменить.
Если бы только старший советник Виктор Гесснер знал, какая судьба уготована его дочери! Но этого не мог знать никто, в том числе сама маленькая Фридерика, хотя судьба и делала ей прозрачный намек. Ее безмятежное детство попеременно текло то в Троппау, то в поместье Зайфенмюле, принадлежащем богатым родственникам матери. А там — теннис и бассейн, праздник урожая и… любимая игра в охоту на львов, где проворной девочке неизменно доставалась роль львицы. Впоследствии она сопоставит этот факт с дальнейшими событиями, но случится это через несколько десятилетий, в совершенно иной жизни и под другим именем, известным теперь всему миру…
Когда бы не случай, она могла бы до самой смерти прожить в родных местах. Однако после I мировой войны Австро-Венгрия исчезла с карты Европы, силезское Зайфенмюле оказалось на территории нового государства — Чехо-Словакии, а Фридерика-Виктория стала жить в Вене, куда ее с сестрой увезла мать после развода с советником Гесснером. За переездом последовали учеба в экспериментальных школах и дальнейший поиск самой себя. Деятельной натуре девушки претила праздная жизнь, и она брала уроки пения и училась игре на фортепиано, изучала то изящные искусства — живопись, скульптуру и работу по металлу, то переплетное дело, то машинопись и стенографию, занималась фотографией и верховой ездой. Позднее ее заинтересовал психоанализ, весьма модный тогда в Вене, и этот интерес перерос к желанию изучать медицину в университете. Фридерика записалась на подготовительное отделение, но, к счастью, дело не дошло ни до медицинской карьеры, ни даже до студенческой скамьи. Опять вмешался случай, и в 25 лет она вышла замуж. В первый раз, но не в последний…
В ЕЕ ЖИЗНИ БЫЛО ТРИ МУЖА, и каждое замужество — вот ведь прихоть судьбы! — стало этапным. Будь этих мужчин меньше или окажись хоть один из них не тем, кем оказался, она могла бы стать известной разве что в узких кругах. Только случай крепко держал руку Фридерики-Виктории, а она, по счастью, и не думала вырываться.
Первого ее избранника звали бароном Виктором фон Кларвиллом, для друзей — просто Цибелем. Удачливый предприниматель, в свободное от бизнеса время он увлекался катанием на горных лыжах, наблюдал за дикими птицами и слыл одним из самых эксцентричных людей в Вене. Цибель изо всех сил старался сделать жизнь молодой жены как можно более беззаботной, но при этом упускал из виду кипучий характер Фридерики. Слишком легкое существование тяготило новоиспеченную баронессу.
Между тем близились перемены в политике. По соседней Германии маршировали нацисты, и оккупация Австрии была делом ближайшего времени. Кларвиллы приняли решение уехать, причем непременно подальше от Европы, туда, где много экзотики, а жизнь полна приключений. Было несколько вариантов, но постепенно Таити, Тасмания и даже Калифорния отпали, и выбор был сделан в пользу Кении. Чтобы подыскать там подходящий дом, 12 мая 1937 года Фридерика села на пароход, отплывающий в Момбасу. Без сомнения, судьбе было угодно, чтобы Цибель оказался в этот момент сильно занят, и баронесса фон Кларвилл отправилась в путешествие одна. В результате в ее жизнь вошли сразу двое: Африка навсегда и швейцарский ботаник Питер Балли, плывший на том же пароходе, на пять лет.
Вторая свадьба была сыграна через год, вскоре после развода с Виктором, но жизнь Фридерики-Виктории к тому времени закончилась. Вместо нее появилась Джой. Затрудняясь выговаривать оба имени будущей жены, Питер дал ей подходящее к ее характеру прозвище: в переводе с английского оно означает «радость, удовольствие». Прозвище стало именем — коротким и запоминающимся, а смена имени, как известно, влияет на судьбу. Джой Балли поняла это в конце 1942-го, когда на рождественской вечеринке в доме окружного полицейского комиссара Вилли Хейла встретилась с охотинспектором Джорджем Адамсоном. Влюблялась она сразу и без памяти, как ни жалела при этом предыдущего мужа. Финал встречи был легко предсказуем: опять развод и новое замужество. На сей раз оно оказалось последним. Джой Адамсон осталась Джой Адамсон до конца жизни.
ПРИНЯТО СЧИТАТЬ, что судьба играет человеком. Но это, в общем-то, как посмотреть. Возможно, она просто предлагает человеку варианты развития жизненных событий. Короткая спичка, длинная? Рискуй! И все мы ежедневно тянем свой жребий, вовсе не задумываясь о том. Однако угадал, вытянул короткую — повезло, и ты на коне. «Счастливчик!» — говорят про тебя. А ошибся — что ж, умей проигрывать, сиди в аутсайдерах и не чирикай. Всё честно.
Да, судьба играет. Только не человеком, а с человеком. Разница в коротенький предлог, но огромная.
…Осенью 1973 года, находясь на пике славы, Джой Адамсон прилетела в Советский Союз по приглашению Всероссийского общества охраны природы. График ее недолгой поездки был плотным и насыщенным, причем архитектурные красоты Москвы, Киева и Ленинграда стояли в нем на одном из последних мест. Главное — природа, ее охрана и всё, что с этим связано. Энергичная Джой успела увидеть зубров в Кавказском заповеднике и лошадей Пржевальского в Аскании-Нова, провести день на Волге, встретиться с ленинградскими юннатами и ознакомиться с устройством охотничьего хозяйства на Карельском перешейке.
Принимали всемирно известную писательницу на высшем уровне, показывали ей все с самой выгодной стороны, любой ценой оберегая от негативных эмоций. Соответственно и впечатление об увиденном у нее сложилось несколько парадное. Одним из главных впечатлений стало Дерево Дружбы в Сочи, образованное сотнями черенков разных цитрусовых растений, которые были привиты известными людьми СССР и всей планеты, начиная от ученых и космонавтов и заканчивая политиками. Гостье из Кении тоже доверили черенок и садовый нож. «Я была счастлива сделать прививку на этом дереве доброй воли, — писала она пять лет спустя, — она символизирует мою надежду на то, что работа… ради спасения диких животных, станет движением, сближающим народы во имя мира».
Это цитата из автобиографической книги Джой Адамсон The Searching spirit — «Беспокойная душа» или «Ищущий дух», если буквально. Она написала ее, став в полной мере VIP-представительницей рода человеческого, объектом пристального общественного интереса. В СССР книга вышла после смерти автора, в сокращенном виде и под заглавием «Моя беспокойная жизнь»: издержки цензуры в атеистической стране. Тем не менее, ее неугомонная душа действительно до самого конца находилась в постоянном поиске. По словам журналиста Василия Пескова, сопровождавшего Адамсон в поездке на Волгу, гостья не уставала задавать вопросы. Ее интересовали «образ жизни медведей, число волков в Советском союзе, система заготовки пушнины, приемы фотоохоты, кара за браконьерство, организация заповедников, контроль за оружием, шансы увидеть тигров в Тигровой балке, глубина Волги, жизнь на ее берегах и в воде»…
Прежде чем стать той, кем она стала, Джой и в Африке продолжала начатые в Вене поиски самой себя. Она много путешествовала — сначала с Питером, а потом с Джорджем, и очень много рисовала, «чтобы не сидеть без дела». Уроки живописи, полученные в ранней молодости, пошли впрок, у нее обнаружился истинный талант. Результатом усердной работы оказались сотни акварелей, ставших иллюстрациями к семи книгам о флоре Восточной Африки. За них художница была удостоена престижной золотой медали Британского королевского общества садоводов. А руководство ботанического сада Кью в Лондоне пригласило Джой Адамсон на должность художника по цветам, но та не захотела покидать Кению, где теперь находились ее дом и сердце. Зато охотно приняла предложение кенийского правительства написать портреты представителей 22 местных племен, чьи культура и быт стреми
тельно уходили в прошлое. Сегодня 600 работ этого цикла хранятся в Национальном музее Кении.
Тем временем судьба предложила ей тянуть жребий в очередной раз. И она вновь вытянула «короткую спичку» — в 46 лет полностью изменила свою жизнь, навек связав ее с дикими зверями. Хотя поняла это далеко не сразу…
ЖИВОТНЫЕ ВСЕГДА БЫЛИ небезразличны Джой Адамсон. И с детства она замечала любую несправедливость по отношению к ним: «У нас жила куница, которую держали для нашего развлечения, но управляющий поместил ее в такую тесную железную клетку, что ей негде было повернуться. Жили у нас и маленькие лисята; обычно мы доставали их из охотничьей сумки, и нам разрешалось играть с ними, но, как правило, это продолжалось недолго. Затем они исчезали, потому что их использовали при обучении терьеров охоте на лис. Был у меня и любимый белый кролик Хаси. Однажды во время войны нам подали рагу из кролика. Когда я похвалила кушанье, моя мать равнодушно ответила, что оно приготовлено из Хаси»…
Стоит заметить, что ханжой она не была. Охота — одно из традиционных развлечений европейского бомонда, и Фридерика Гесснер с раннего возраста обучалась стрельбе. В 16 лет добыла первую в своей жизни косулю. Впрочем, сразу и последнюю, поскольку не захотела повторять этот «подвиг». «Я чувствовала себя убийцей, — напишет Джой через 42 года, — и поклялась никогда больше не стрелять ради спортивного интереса».
Тем не менее, стрелять ей все-таки пришлось — уже в Африке. И первым же застреленным ею животным был не кто-нибудь, а слон — один из трех гигантов, повадившихся травить фермерские посевы. Отстрел «проблемных» зверей, вроде таких вредителей или хищников-людоедов, был главным занятием ее мужа Джорджа Адамсона. Жизнь с ним в кенийской Северной пограничной провинции превратилась для Джой, по ее словам, в «360 дней в году на сафари». Охота на львов была теперь не игрой, как в далеком детстве, а реальностью. Конечно, не спортом, не развлечением, а вынужденной, необходимой и трудной работой ради защиты людей, однако и она рождала протест в душе жены инспектора: «Раздался ружейный залп. Львы слепо бросились врассыпную, пытаясь спастись бегством, и падали почти с таким же стоном, что и люди»…
В начале 1956-го Джордж и его стажер Кен Смит отправились выследить льва-людоеда, который терроризировал сразу несколько деревень. В густом кустарнике они наткнулись на львицу с тремя львятами. Зверь атаковал Джорджа, не оставив ему иного выхода, кроме как стрелять. Так 1 февраля 1956 года в заботливых руках Джой Адамсон оказались трое крошечных львиц, получивших клички Большая, Люстика («веселая») и Эльса (англоязычная модификация австрийской Эльзы) — «по имени одной моей знакомой, которую она мне чем-то напоминала». Когда звереныши подросли, и справляться с ними стало труднее, Большую и Люстику отправили в Роттердамский зоопарк. Эльсу же Адамсоны решили оставить у себя и попробовать возвратить ее в природу. До них такое не удавалось никому и вообще считалось невозможным…
Затея имела некоторую предысторию. На протяжении ряда лет Джой выкупала у торговцев на рынках карликовых мангустов, чтобы выпустить их на волю. Неизвестно, выживали ли отпущенные зверьки, ведь в природе они селятся колониями, и если давать им свободу на чужой территории, то дальнейшее их существование оказывается под большим вопросом. Но все-таки мелкий мангуст, особенно если был пойман уже взрослым, имеет намного больше шансов уцелеть в дикой среде, нежели вскормленный молочной смесью лев. Большого хищника к вольной жизни надо готовить. Вот только как? По каким методикам?
Ответов на эти вопросы тогда, в конце 50-х, не было. Джой и Джордж стали первыми, кому удалось их найти и создать свою методику. С огромным трудом, понятно, однако никто ведь и не обещал, что будет легко. Ручная Эльса, никогда не жившая в буше, не видевшая диких сородичей и не умевшая убивать, с помощью приемных родителей научилась основам выживания в природе и осталась там, одновременно до такой степени сохранив доверие к вырастившим ее людям, что потом приводила к их дому своих детей. Революционный эксперимент завершился полной удачей и, что самое важное, все его этапы были подробнейшим образом отражены в дневниковых записях.
Кстати, в то же самое время в той же самой Кении еще одна супружеская пара вплотную занялась спасением осиротевших животных. Дэвид Шелдрик, основатель и главный хранитель национального парка Цаво, и его жена Дафни, создали центр реабилитации оставшихся без родителей детенышей с последующим их выпуском на территории парка. Однако в центре велась работа с травоядными, главным образом, толстокожими — слонятами и маленькими носорогами. Основной проблемой тут было разработать формулу заменителя слоновьего и носорожьего молока, а к жизни в природе эти звери адаптировались сами по себе, день за днем все больше отвыкая от воспитателей. Работа не менее благородная, чем с хищниками, но уж никак не переворот в знаниях о животных. Кусты ощипывать да ветки обламывать — это вам не дичь загонять.


Джой тоже был знаком уход за маленьким толстокожим

А ВЕДЬ МОГЛО СЛУЧИТЬСЯ, что Эльса уехала бы заодно с сестрами в Роттердам? Запросто могло. Но не случилось. В который уже раз Джой вытянула заветную «короткую спичку» из пальцев собственной судьбы. Точно так же, как и потом, когда не захотела оставлять полученный опыт в дневниках и опубликовала его в книге «Рожденная свободной: львица двух миров».
Книга вышла в Лондоне в 1960 году, моментально стала бестселлером и вскорости была переведена на 25 языков. Она оказалась близка не только зоологам, но и самому широкому кругу читателей во всем мире, за историей конкретной львицы разглядевших неизвестную им доселе Африку — бывший охотничий рай, в котором всё меньше места для диких животных. Вслед за Эльсой эта Африка вошла в сердца людей, заставляя их сжиматься в тревоге от возможности безвозвратных потерь.

Джой и Эльса.

То было время, когда благодаря книгам в умах человечества начинали пробиваться ростки экологического сознания. Бернгард и Михаэль Гржимеки в раскрашенном под зебру самолетике летали над танзанийской саванной, подсчитывая редеющие стада копытных, и били в набат со страниц повествующей о том книги: «Серенгети не должен умереть!». Вернувшийся из очередной экспедиции Джеральд Даррелл колотил по клавишам пишущей машинки, чтобы очередной рукописью рассчитаться с долгами, и ломал голову над идеей преобразования своего юного зоопарка на острове Джерси в питомник исчезающих видов. А в Лондонском зоопарке Питер Скотт рисовал панду Чи-Чи — будущий символ Всемирного фонда дикой природы и всего живого, занесенного на страницы Международной Красной книги…
В этой беспокойно-свежей атмосфере и взошла звезда писательницы Джой Адамсон. За первой книгой последовали еще две, завершив «львиную» трилогию: «Живущие свободными: история Эльсы и ее львят» (1961) и «Свободные навсегда: прайд Эльсы» (1962)…


На съёмках фильма «Рождённая свободной». Фото: John Jay.

ПОСЛЕ ВЫХОДА НА ЭКРАНЫ голливудской картины «Рожденная свободной» с Биллом Трэверсом и Вирджинией Маккенна в главных ролях Адамсоны приобрели статус мировых знаменитостей: теперь о них знали даже те, кто не читал книжек. Правда, на новое положение они реагировали по-разному: Джой искренне радовалась ему, а Джордж сторонился любой шумихи. Он вообще был скромным — высокий загорелый человек с густой седой шевелюрой и остроконечной «донкихотской» бородкой, в свободное от службы время любивший разгуливать голым по пояс и сохранивший эту привычку до последних дней жизни.
Хотя «Рожденная свободной» (как настаивали друзья Джорджа), была полностью основана на его дневниках, Джой никогда не делилась с мужем гонорарами за первую книгу, по большей части перечисляя их на природоохранные проекты. Впрочем, сам Джордж ни разу не сетовал по этому поводу и отзывался о жене только с нежностью, даже когда был вынужден сидеть со своим помощником на тощем пайке из верблюжатины и армейских консервов.

Джордж Адамсон был старше жены на четыре года. Он родился в 1906-м в Этавахе (Индия). Его отец был ирландцем, а мать англичанкой. Когда Джорджу пришла пора получать образование, его отправили в метрополию, где он совмещал учебу в интернате с пешими походами по Шотландии в компании младшего брата Теренса. Впрочем, в этом занятии парень находил не слишком много экзотики. Он грезил большой африканской охотой.
В Африку Джордж попал довольно быстро, в 18 лет, но не на охоту, а на кофейную плантацию переехавшего сюда отца. Перспектива торчать здесь от восхода до заката его не прельщала, и он, подобно своей будущей жене, пустился искать себя, энергично берясь за самые разные виды деятельности. В поисках провел ни много, ни мало — 14 лет, и только в 1938-м заступил на должность инспектора в Кенийский департамент охоты, сразу обнаружив, что эта работа ему по плечу и по нутру. За год до того Джой навсегда переехала в Кению. До их встречи оставалось еще более четырех лет…
В охотничьем департаменте Адамсон прослужил до 55-ти и в апреле 1961 года ушел в отставку с должности старшего инспектора национального парка Меру. Двадцать восемь отпущенных ему после этого лет он полностью посвятил своим любимым львам, когда более, а когда и менее успешно возвращая к вольной жизни цирковых и зоопарковских зверей.
С РОСТОМ ИЗВЕСТНОСТИ увеличивалось и благосостояние Джой, но ни она, ни Джордж не стремились к личному обогащению. Их целью была помощь диким животным. За сорок лет существования созданный ими Фонд Эльсы перечислил миллионы долларов на изучение и охрану африканской природы, помог создать национальные парки Меру, Самбуру, Шаба, Кора, а также Центр полевых исследований на берегу озера Найваша в местечке Эльсамер (названном понятно, в честь кого).

Автограф Джой Адамсон, надписанный некоему мистеру Дэвису на бланке Фонда Эльсы.

На гребне успеха трилогии об Эльсе и ее потомках Джой Адамсон начала карьеру активного пропагандиста идей охраны природы. Она путешествовала по всему миру с лекциями, кинофильмами, акварелями и призывами создавать филиалы Фонда Эльсы. За свою неустанную работу Джой была удостоена наград в разных странах, и самой дорогой из них стал для нее австрийский Крест Чести. Одновременно с общественной деятельностью она продолжала вести исследования биологии хищников, экспериментируя с возвращением в природу гепардов и леопардов. И успевала писать книги. «Гепардовая» дилогия — «Пятнистый сфинкс» (1969) и «Пиппа бросает вызов» (1972) — добавила ей почитателей во всем мире.

Впрочем, и недоброжелателей у нее хватало. По двум причинам.
Во-первых, многие ученые пеняли ей на отсутствие университетской подготовки, на известное очеловечивание зверей, или, по-научному, антропоморфизм. Джой возражала: «Я глубоко уважаю науку и очень часто сожалею о том, что не имею специального образования, но я убедилась, что широкий взгляд на вещи нередко теряется из-за современной тенденции к узкой специализации… По-моему, невелика цена записям о чисто внешних признаках поведения животных, если мы не знаем, чем оно обусловлено». (Правда, ученый ученому рознь. Профессор Владимир Флинт, например, не осуждал антропоморфизм Адамсон, допуская его как литературный прием, зато замечал, что «документация наблюдений у нее безупречна».)
Во-вторых, безгранично любя животных, о людях по принципиальным, на ее взгляд, вопросам Джой почти всегда судила резко и бескомпромиссно, характер у нее был далеко не дипломатичный. Так, всей душой ненавидя зоопарки, она не упускала случая покритиковать Джеральда Даррелла и его коллег за стремление сохранять исчезающие виды в неволе. Надо отдать ему должное, язвительный английский джентльмен стоически терпел (тем более что был на 15 лет моложе оппонентки), но под занавес жизни все же не удержался и в «Юбилее ковчега», одной из последних своих книг, излил желчь, припомнив давний телепросмотр в компании со светилом биологии сэром Джулианом Хаксли:
«Мы молча смотрели, как Джой Адамсон гоняется за Эльсой, как Эльса гоняется за Джой Адамсон, как Джой Адамсон возлежит на Эльсе, как Эльса возлежит на Джой Адамсон, как они вместе лежат на кровати и так далее. Наконец фильм кончился, Хаксли наклонился и выключил телевизор…
— Знаете что, Даррелл?..
— Что, сэр? — осведомился я с волнением.
— Это единственный известный мне случай лесбиянства между человеком и львицей,- совершенно серьезно произнес он».

В СЕМЕЙНЫХ отношениях Джой и Джорджа тоже не всё выстраивалось гладко, хотя 26 совместно прожитых лет — не шутка. В 1970-м супруги разъехались: она с гепардами в Меру, он со львами — в Кору. Лишь раз в год они преодолевали разделявшее их расстояние, встречаясь за рождественским столом в Эльсамере.
Последние три года жизни Джой Адамсон прошли среди леопардов в природном резервате Шаба. Там 3 января 1980 года ее и нашли убитой на дороге близ лагеря. Первоначальной версией гибели было нападение льва, но через несколько дней зверей полностью реабилитировали. Выяснилось, что исследовательница скончалась от ножевых ранений, нанесенных ее бывшим сотрудником из местных жителей, предположительно из-за денег. В соответствии с завещанием Джой муж развеял ее прах на могилах Эльсы и Пиппы, навсегда свободных, как и она теперь.
Джордж пережил жену на девять лет, и 20 августа 1989-го вместе с двумя ассистентами погиб от пуль сомалийских браконьеров, вступившись за группу туристов из Германии. Ему было 83, но он все еще считался крепким стариком в неплохой форме, несмотря на то, что страдал от астмы и спал с кислородной подушкой…
С каждым годом выпуск в природу животных, рожденных либо выращенных в условиях зоопарка или питомника, становится всё более обычной практикой. Для многих видов, но, к сожалению, не для крупных четвероногих хищников. Несмотря на то, что у Адамсонов остались последователи (вспомним Валентина Пажетнова и членов его семьи, приучающих к вольной жизни осиротевших медвежат в российском Центрально-Лесном заповеднике, или Гарета Паттерсона, продолжившего работу Джорджа со львами в Кении и Ботсване), таких людей не может быть много. Давно ясно, что вернуть хищников в дикую природу можно, хоть и трудно, а часто и невероятно дорого. Главное в этом деле не деньги, они, в конце концов, найдутся, главное — было бы, куда возвращать. Во времена Эльсы это еще не являлось особой проблемой, теперь — еще какая! Даже на Российском Дальнем Востоке — обширном, как мало какие сходные регионы мира, практически не осталось места для возвращения тигров или совсем уж редких леопардов: вырубают леса, отстреливают оленей и кабанов. Приморье — не Кения и не Ботсвана, оно не собирается жить за счет национальных парков и экотуризма, условия тут другие. Уж коли жить, то за счет использования природы как сырьевого источника и, конечно, лучше бы без больших кошек с их клыками и когтями. Печально, однако такова реальность…
После II мировой войны долина Зайфенмюле стала дном водохранилища. «Я никогда больше не возвращалась в эти места, — писала Джой, — с тем, чтобы сохранить нетронутыми свои воспоминания детства». Но городок Троппау (теперь он называется Опава) существует и поныне — недалеко от Остравы, столицы Северной Моравии. Жители Чехии гордятся своей землячкой и стараются что-то делать в память о ней. Например, выставка, посвященная ее детству и прошедшая в 2003 году в Национальном музее Найроби и Эльсамере, была профинансирована посольством Чешской Республики в Кении.

…У Фортуны — дамы, в целом к человечеству суровой, всё же бывают свои баловни. Как исключения из правил. Одно из таких исключений — Джой Адамсон, жизнь которой, несмотря на трагический финал, сложилась счастливо. Она всегда делала то, что ей хотелось, и ей всегда везло — по большому счету. Чего еще желать? Ее биография даже наводит на мысль, что судьба с ней и не играла вовсе, как со всеми нами, а всего лишь в нужное время приводила в нужное место. Не просто так, конечно, не за красивые глаза — за самоотверженность и щедрое сердце, открытое природе и неравнодушным к природе людям.





Написать комментарий

XHTML: Вы можете использовать эти теги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Защита. Снимите галочку, если Вы человек.